Константин Резаев во время мобилизации пошёл добровольцем, хотя в армии никогда не служил. Две командировки, четыре контузии, три повреждённых бронежилета и иконка, которая до этого времени с ним. Из наград — медаль участника СВО и два креста за оборону Кинбурнской косы. На данный момент он офицер-наставник, учит ребят быть настоящими гражданами, готовыми в подходящий момент пойти защищать Родину.
«Скифом будешь»
В «Губернском казачьем генерала Слепцова кадетском корпусе войск правопорядка» огромное оживление: идут уроки, подготовка к соревнованиям. В перерыве меж занятиями удаётся побеседовать с героем материала. Рабочее место Константина Фёдоровича говорит само за себя: фрагменты снаряжения, каски, иконы, снимки с СВО совместно с сослуживцами, изображение бронежилета. В зоне СВО он был два раза. 1-ый — в мобилизацию. Константин Фёдорович в это время находился с супругой в Питере, сыновья-двойняшки только поступили в военный учебный центр при ПГУ. В своём решении Константин Резаев был уверен. Не знал только, как отреагируют близкие.
«У меня отец офицером был, — разъясняет Константин Фёдорович. — Я с юношества по-другому и не представлял. Хотя сам в армии не служил — как раз сыновья родились, отсрочку дали, перескочил мимо. А здесь нужно пример показать. Я и пошёл. Супруге сообщил не в один момент. Неделю собирался с идеями. Мамы — за три дня. Весьма страшился сказать, у неё сердце слабенькое. А в итоге, понимаете, какая реакция была? Она говорит: „Я совершенно удивлена, что ты ещё не там“. Отец, дескать, в один момент бы ушёл».
Во время первой командировки было ещё относительно тихо. По специальности Константин Резаев техник-технолог машиностроения, на гражданке занимался кондиционерами. Его способности оказались весьма к слову: был стрелком-оператором, обслуживал установки радиоэлектронной борьбы, проводил ремонт. Собственный позывной Скиф получил практически случаем.
«Позывные для себя выдумывать недозволено, там такое поверье типичное, — ведает он. — Обязательно подарить должны. И со мной юноша входил, тоже наш, пензенский. Мы с ним посиживали, он говорит: „Скифом будешь“. В целом мне это близко. Скифы жили на данной земле, наши праотцы, почему нет? Мне позже пацаны тоже попадались с подобными позывными. Нормально. Неплохой позывной».
Тигр, Анальгин и другие
Во время 2-ой командировки оказался уже поближе к эпицентру: восемь км до линии соприкосновения. Отправляясь во 2-ой раз, Константин Резаев знал, чего же ждать, и двигался осознанно. На протяжении в общей сложности времени, что там находился, пару раз был очень близок к погибели. Постоянно удавалось улизнуть. Скиф уверен: это не случайность.
«Баба-яга» (БПЛА противника. — Кор.) сброс сделала прямо на землянку, — продолжает Константин Резаев. — Метровая дыра образовалась. Мы немного не погибли. А до этого в вечернее время я на «припилку», ну, полочка подобная, иконку поставил. И когда скинули заряд, взрыв произошёл, часть стенки как раз эту «припилку» задела. На нас просто кусочки брёвен полетели, а она все осколки собрала. Я иконку с того времени с собой ношу«.
Не всем так везло, как Скифу: на фото, что прикреплены к стенке у рабочего места в школе, как оказывается, рядом с ветераном были изображены не просто сослуживцы, а и те из них, кого в {живых} уже нет.
«Медик Анальгин, — показывает Скиф на один из снимков. — У него неделя оставалась до конца договора. Уезжал домой, не отъехал и километра — дрон попал в уазик. Сгорел живьём. Тигр — стояли на посту втроём. Когда начали жечь, он выскочил и побежал. А перед этим фугас скинули около входа — выйти не могли. Тигр подбежал, и здесь подрыв. У меня напарник, радиоэлектронщик, был. Мы с ним восемь установок новейших собрали из того, что сгорело. Рабочие, отличные. У него образование — у меня способности. Вели войны и с наёмниками. У нас видеоперехват есть, мы смотрели, как они с ранеными обходятся. Если их не успевают забрать, прилетает дрон и спаливает».
«А вы людей убивали?»
Возвращение домой было веселым и в то же время тяжёлым. За время службы Скиф так отвык от гражданки, что месяц не выходил из дома. Позже возвратился к старой работе, опять начал заниматься кондиционерами. Потом знакомый предложил пойти в кадетскую школу — наставником. Константин Резаев не просто пошёл в педагоги, однако ещё и освоил новейшую специальность в ПГУ: «управление в технических системах». Не считая того, приходит в школы на уроки мужества. И не только в школы.
«Приходил в вуз, там ребята уже взрослые, — делится Скиф. — Мужчины порекомендовали: „Ты про себя не рассказывай. Про мальчуганов расскажи, которые с тобой были, про Анальгина, про Тигра, про Орду, про семнадцатилетнего мальчишку, который ушёл добровольцем, поэтому что по другому никак“… В аудитории все потухли и замолчали. И шокированы они были даже не этим. А тем, что прямо на данный момент идёт спецоперация, а у людей при всем этом рядовая мирная жизнь. Я вот, к примеру, три года Новый год не праздновал. Осознания об СВО не много на самом деле. Оно есть только у тех, у кого там родня, у кого, кто-то там умер».
С детьми Скиф ожесточенными подробностями не делится. Даже когда об этом спрашивают.
«Без коварных вопросов от никак не получится, — вспоминает Скиф свои уроки мужества. — Когда спрашивают что-то вроде „А вы людей убивали?“, отвечаю: „Людей не убивал, противников убивал“».
Учащиеся школы любой год ездят на Западное кладбище к выпускникам, которые не возвратились. Скиф ездит с ними. Там лежит один юноша, с которым они совместно были в первой командировке. Молодой, 25 лет. Он тогда, когда их собирали, неслуживших, расплакался: страшился, что направят домой. Рвался на СВО. Позже ушёл в третью командировку — и не возвратился. Дочка годовалая осталась, супруга двадцатилетняя.
«Я своим ученикам тогда сообщил: „Вы поймите, я не собираюсь из вас героев выращивать, — ведает Скиф. — Герои — вот они лежат. Это герои. А вы людьми вырастите нормальными. Если пригодится пойти Родину защищать — чтоб могли пойти“».
